Life&work balance. Интервью с Максимом Гришаковым

интервью взял Александр Веденин

«Как некоторые из Вас знают,  сейчас некоторые из камблогеров участвуют в третьей KAMBLOG академии, в рамках которой у нас проходят интересные встречи с лидерами отрасли, мы разбираем нестандартные кейсы и вместе пытаемся взбить молоко, как те лягушки.

В рамках домашнего задания, каждый из «студентов» делает несколько интервью с интересными спикерами из нашей сферы, и я рад представить свою первую работу.

Сегодня я печатаю интервью, которое я взял у очень интересного, на мой взгляд, человека, с которым я познакомился совсем недавно – Максима Гришакова.

Максим делал презентацию в Камблоге на тему «Как стать СЕО», и могу сразу сказать, что его лекция открыла мне глаза на многие вопросы.

Максим долго работал в Wrigley, став GM’ом в 29 лет( именно при Максиме был куплен Коркунов), успел поработать GM’ом в Мексике, потом в Kimberly-clark в России, а через какое-то время стал CEO в Cпар-ритейл, сделку по продаже которого закрыл буквально за 5 дней до нашего интервью

Я решил сделать интервью больше про баланс жизни и работы, про внутренние ощущения, т.к. на мой взгляд, Максим может много рассказать по этой теме:

А. Веденин: Мой первый вопрос: баланс между жизнью и работой, где его искать, можно ли его найти и есть ли он вообще?

Я не могу сказать что за последние 10 лет я работал по 14 часов в день подряд каждый день, скорее это происходит волнами, когда в течении одного квартала ты работаешь на пределе, такое бывало и было. Но бывали и недели, месяцы кварталы – когда можно было уделять больше времени семье

А. Веденин: То есть перманентно добиться баланса невозможно?

— Я думаю это просто непродуктивно. Нагрузка идет волнами, в какой-то период уделяешь больше времени работе, а в какой-то семье.

Любая работа оценивается не по количеству пота на спине, а по результату. Хотя надо сказать, что если человек уходит каждый день ровно в 5 с работы, это может быть воспринято негативно.

Я стараюсь хотя бы 2 раза в неделю уходить не поздно. Это может быть и 7, а может быть и 5. И уделять это время, например, семье или спорту. Иногда уезжаю из дома попозже.

Но такие вещи нужно планировать. У меня есть свой календарь, и он совмещенный. В нем я планирую и рабочие моменты и личные, что позволяет не выпадать из социума, и при этом почти все успевать.

Для меня гораздо лучше уйти с работы в пятницу в полночь, чем приезжать в офис на выходных. Иногда приезжать на работу в выходные надо, и очень важно это делать «с улыбкой».

Я считаю, что нужен баланс, что если человек правильно расставляет приоритеты выкраивать возможность и уделять время нерабочей части жизни можно.

Очевидно, что люди выгорают, и, находясь 3-4 недели в клинче, люди выдыхаются, и так происходит у всех – эту тему можно обсудить с руководителем, поделиться опытом.

Например, я 3 месяца назад начал играть в хоккей, не с нуля – я много играл в юношестве, а возобновил. Помог в этом знакомый, который на новый год подарил мне защитный нагрудник для хоккея. И я уже удержаться не смог, т.к. коньки были, нагрудник надо было проверить в деле.

У меня 2 тренировки в неделю, они начинаются в 7 утра. Не всегда получается не пропускать, но я стараюсь. По началу, было жутко тяжело себя заставить. Сейчас все наоборот, это превратилось в супер историю.

Заставить себя бегать в 7 утра – для меня это нереально. А тут тренировка, тренер – серьезный стимул. У меня это в календаре, я чуть позже приезжаю на работу, но за счет планирования это идет всем в плюс.

А дальше надо действовать по ситуации. Никто в 80 лет не пожалеет, что мало уделял времени работе, скорее наоборот.

А. Веденин: А где вы ищете для себя «тихую гавань»? Я, к примеру, планирую отпуск за пол года, и в силу того что это не пакетный тур, как раз за эти полгода постепенно его наполняю и дорабатываю. Или ищу его в работе, например через 2 месяца у меня сезон закончится, или через 6 месяцев что-то запустится. Как вы быстро абстрагируетесь от стресса, который, например, продлится еще месяца 2?

— Я разделяю историю про вехи, но меня выматывает, когда я постоянно думаю об отпуске, который случится только через какой-то большой промежуток времени. Я тоже планирую большие поездки, но для меня легче не думать о них ежедневно.

Но я стараюсь находить более мелкие, но более частые выхлопы энергии, как например с хоккеем. Или, например, пикник на даче через 2 недели, и не просто приехать поесть, а что-то организовать.

Дальше история другая – нужно стараться неперсенифицироваться с тем, что происходит.

Стресс – это иллюзия, это нереально, это только наше восприятие. Это когда человек «живет» либо в будущем, когда мы переживаем, что что-то может случиться или не случиться, либо в прошлом, когда мы просто сожалеем о чем-то. В текущем моменте, если бомба не летит на нас, и мы ее не слышим и не видим – то стресса нет.

Нужно понимать для себя, что «да я сейчас много и напряженно работаю, да это мой выбор». Но проект закончится, я получу удовлетворения от результата, и все будут довольны. А вот если как раз удовлетворения не наступает, то надо уже задумываться – там ли я работаю, то ли я делаю.

Я для себя выработал историю со спортом, после длительно перерыва начал бегать, без каких-то дурацких целей, просто начал разгонять себя. Я начал получать удовольствие, а потом просто почувствовал наркоманскую привязанность к этому делу. И это мне очень помогло в определенный момент.

Я уверен, что каждый может найти 2-3 раза в неделю по 30-40 минут.

При том этот эффект появляется уже в зрелом возрасте, в юном возрасте я так остро его не ощущал.

Я начал изучать этот вопрос и оказалось, это научно доказано, что при длительных аэробных нагрузках организм начинает вбрасывать эндорфины – «гормоны счастья», также они вырабатываются при краткосрочном стрессе, при сильной, но короткой боли, и при контрастном душе -30 секунд и счастье ощущается. Но в первый раз ничего не ощущается, важно это делать регулярно.

А. Веденин: Вы упомянули про разные периоды жизни, а если коротко, тезисно, как у Вас менялось мировоззрение, какая эволюция мысли в 25-30-35 лет?

В 25 – «А» — желание добиться всего. Стремление познавать и первый управленческий опыт, он был даже немного заранее. Было в этом аспекте достаточно тяжело, т.к. все подчиненные старше. Как в речку бросили, хотя конечно помогали.

«Б» — у меня была жуткая боязнь публичных выступлений. Было ощущение, что все знают больше и лучше меня, и вот мне доверили, а сейчас разочаруются.

Я себе поставил задачу побороть этот страх, где-то смотрел, как делают старшие товарищи, где-то заставлял себя. Я начинал с того, что заучивал 15-20 минутные выступления, просто зубрил.

Просил, чтобы мои выступления записали со стороны. Все что ты не можешь сделать спонтанно – надо тренировать. Ты позиционируешь, что это само собой получилось, не обязательно кому-то говорить, что ты 100 часов готовился.

На рубеже 30 лет я стал GM в Ригли, я был самый молодой в команде, и задача уже звучала: «Чему я могу всех этих людей научить»? И вот здесь я как раз я попросил наставника, точнее он сам предложил, наставник из штаб-квартиры, как раз тогда он меня научил, как работать с инструментом обратной связи 360. И это было в отрыве от моего прямого начальника, т.к. иногда не все вещи можно показывать своему начальнику, а наставник, можно сказать, независимый был. Он мне очень помог расставить приоритеты, откорректировать свою работу и все это происходило в рамках коучинговых бесед, когда тебе просто задают вопросы, лишь иногда подсказывают.

То есть 30 лет – совсем такое самоутверждение, ты понимаешь, что бизнес – это комплексная история. Что ты можешь сделать для людей, и как сделать так, чтобы тебе поверили и пошли за тобой.

А в 35 – история «управлять лидерами или управлять людьми». До 30 лет я был как Чапаев на коне с шашкой – я первый, бежим туда, делаем вот то. Чем больше опыта у тебя, чем больше опыта у твоей организации – тем больше твоих прямых подчиненных уже независимые лидеры, которыми нельзя управлять, как Чапаев. И вот как раз надо уметь отступать, создавать пространство или среду, чтобы подчиненные туда выходили. Где-то не мешать.

А. Веденин: А был ли кризис в 35, когда начинаешь задумываться, что вот в 25 я был молодой, перспективный, а потом я стал как все?

У людей в разном возрасте возникают вопрос «а где предел», и в 40 лет есть уже миллиардеры, но при этом это твой выбор с кем себя сравнивать. Если постоянно смотреть в список Форбс и говорить «я такое чмо, а у них яхты, особняки», то можно и в могилу себя загнать.

Я себе всегда ставлю личные цели, притом, она должна быть на бумаге, предельно формальна, то есть нужно сравнивать себя со своими целями, а не с другими людьми. А если, например, если сравниваешь себя с теми, кто не добился — то уже появляется надменность, что не хорошо, и главное зачем?

Если нужно потешить самолюбие – можно сказать, если ты зарабатываешь больше 30-40 тысяч $ в год, то ты более обеспечен, чем 5 миллиардов людей на земле.

Большинство моих друзей не ген директора, они занимаются своей работой – и это мне никогда не мешало.

Проходя эти кризисы важно выходить из них окрепшим, больше работать головой.

А. Веденин: Максим, Вы работали во многих компаниях, где можно проработать всю жизнь, а потом был опыт со Спаром, где была чисто проектная работа, ограниченная по времени. Какие ощущения, мысли и выводы после того как последний проект закончился?

Мысль №1 – я решился заходить в краткосрочный проект после финансового становления. У меня нет доп. источника дохода, но при этом есть накопления, позволяющие N времени комфортно себя чувствовать + репутационный багаж. Я бы никогда в 30 лет не подумал об уходе из Ригли. Было много предложений, но у меня была внутренняя лояльность – компания много сделала для меня, я – для компании.

Международные компании оказывают тепличный эффект, там нет акционера, который в тебя может пепельницей швырнуть, если ты опоздаешь на минуту на встречу. Тем, что у тебя завтра нечем платить зарплату. В банк никто кроме тебя не пойдет, в отличие от международных компаний, где все решается внутренним кредитом.

Это все тебя очень взрослит, закаляет.

Проекты должны быть всегда с upside, заходя в срочный проект нужно всегда договариваться о серьезном бонусе на выходе, конечно в зависимости от результата.

Я бы не пошел в проект, когда компанию нужно продать прямо сегодня, тут требуется специальные компетенции, набор навыков. Тут должно быть холодное сердце, люди — ничто.

Спар – это был проект, направленный на рост, на капитализацию. Кризис помог нам быстрее принять решение о продаже, поэтому, когда поступило предложение о продаже, мы уже занимались больше действиями, направленными на максимизацию цены продажи.

Ты должен понимать, что после окончания проекта ты быстро найдешь работу, быстро найдешь хорошую работу, поэтому этот upside должен давать финансовую независимость на некоторое время.

Если бы мне сейчас предложили пойти GM’ом в западную компанию с оборотом 300-400 млн. $, кроме ситуации, если бы мне не на что было жить – я бы отказался. Потому что придется много заниматься политикой, работать в корпоративных рамках. И, наверное, я бы выбрал что-то более увлекательное, с большим риском и большим upside.

3х летние проекты интересны – т.к. твой выход зависит от того как ты конкретную тему раскрутил, то есть по сути все зависит от тебя. Ты договариваешься с акционером о мешке денег, которым делишься с командой, в какой-то определенной пропорции.

Тут нужно понимать среднесрочную, долгосрочную цель. Например, какой смысл брать сильного HR, если компанию продавать через 1,5-2 года. Пока будешь его искать, пока он будет входить в курс дела, уже компанию нужно будет продавать и можно человеку осложнить жизнь, если не сказать, что испортить. А финансовый директор наоборот должен быть очень сильным.

В международных компаниях – доля рынка, оборот, опять доля рынка, оборот.
На каком-то этапе появляется прибыльность.

А в проектах ты начинаешь взвешивать выручка, маржинальность, рабочий капитал. Ты понимаешь, на что будет смотреть потенциальный покупатель.

Меня это немного беспокоило, т.к. я стараюсь работать максимально открыто, а тут не всегда все можно говорить, из-за чего некоторые решения кажутся нерациональными.»